Одной рукой Запад нам кран открывает, другой — тут же закрывает. Евросоюз собрался конфисковывать российскую нефть прямо в танкерах, а Трамп в это же время шепчет, чтобы поменьше били по портам под Новороссийском — потому что там качают казахскую нефть, а половина её принадлежит «Шеврону». Как такое вообще возможно? Николай Платошкин объясняет то, о чём молчат в новостях: почему цены на нефть скачут, кому это выгодно и почему наш бюджет на этом НЕ заработает ни копейки. И это только начало разговора, от которого становится не по себе.
Первое, что раскладывает по полкам Платошкин: Запад мыслит не сегодняшним днём, а десятилетиями. Да, отдельная компания может временно потерять деньги — но американский капитал в целом всегда останется в плюсе. Вспомните Ирак в 2003-м: все кричали, что американцы не нападут, ведь цена на нефть взлетит. Напали. Цена взлетела. И что? Им плевать, потому что цель была другая. То же самое с Ираном, Ливией, Сирией. А демократия тут ни при чём — в Саудовской Аравии выборов нет вообще, и ничего, она же «своя», антикоммунистическая.
Отдельный больной вопрос — санкции против нашей нефти. Они не затихли три года назад, они расширяются каждый месяц: теневой флот, задержания танкеров, а теперь и прямое разрешение их топить. Плюс Трамп готов подписать закон о 100% пошлинах для любой страны, что покупает российскую нефть и газ. Индии прямо говорят: будете брать — десятки миллионов ваших людей останутся без работы. Так удастся ли бюджету «нахомячить» на росте цен? Ответ Платошкина честный и жёсткий.
А зачем тогда Набиуллина снижает ставку с 16% до 14%? Платошкин отвечает метафорой, которую вы запомните: это как сбить температуру с 40 до 39,5 — принципиально не меняется НИЧЕГО. И задаёт вопрос, от которого чиновникам нечего ответить: какое вообще отношение ключевая ставка имеет к ударам по НПЗ? Тут же — блестящий разбор чиновничьего новояза. «Отрицательный рост», «хлопок», «возгорание» — это не случайные слова, это американская школа заматывания проблемы, чтобы люди про неё забыли.
Затем — правда о зарплатах, которую от нас прячут. Вам называют «среднюю», но молчат про модальную — самую частую, а она 60–70 тысяч максимум. Разрыв между богатыми и бедными в России — 17 раз, тогда как в Японии и Германии 4–5. Платошкин приводит живые истории: таксист из Иванова, который на фабрике пластиковых окон понял, что «до сорока не доживёт»; продавщица с рабочим днём с 8 до 20 плюс полтора часа дороги. И это люди, которые официально «не безработные».
А безработицы у нас «почти нет» — 2%. Только вот статистика не считает тех, кого отправили в принудительный отпуск, кому урезали неделю, чьи предприятия просто закрылись. Реально — 6–7% скрытой безработицы, а в тревоге за завтрашний день — до 30% людей. И тут же — про мигрантов, которые «не хотят вкалывать за 55 тысяч»: а ты сам-то хочешь, если рассказываешь про среднюю в 110?
потрясающая история о том, как СССР гениально «доил» бюджет США на золотых спекуляциях через Швейцарию и в 1976-м заставил Америку отказаться от золотого стандарта. Вот это был высший пилотаж — а сейчас мы распродаём последний загашник.
И главный вопрос, который повисает в воздухе: что дальше? Печатать деньги бесконечно нельзя — впереди гиперинфляция, которая разгоняется всё быстрее. Курс уронить не могут — комплектующие закупаются за валюту.